У врат обители

У врат обители святой, Где льётся свет благоуханья, Стоит он, нищий и босой, В пыли земного мирозданья. Одежды рваные на нём, Взгляд тусклый, полный тяжкой боли, Он стал не путником — огнём, Что догорел в пустынном поле. (Припев) Он просит хлеба и воды, Устав от вечной непогоды, Забыв названья и следы, В плену незримой, злой неволи. Но слышат ли его мольбу? Иль только ветер в подворотне? А в храме гимны на слуху — Там нет места для сироты. (Куплет 2) А в храме — звон, а в храме — свет, И пенье ангельского хора. Но для него спасенья нет — Лишь камни серые забора. Он не просит райских врат, Ни чуда, ни благословенья, Он хочет, чтоб хоть кто-то был рад Его простому возвращенью. (Припев) Он просит хлеба и воды, Устав от вечной непогоды, Забыв названья и следы, В плену незримой, злой неволи. И выйдет ли к нему монах, Разделит ли его страданья, Или останется в стенах, Скрывая взгляд в тени молчанья? (Бридж — нарастание, почти крик) А время тает, как песок, Слабеют руки, гаснут силы. Он падает на тот песок У самой двери, у могилы. И вдруг — шаги. И скрип ворот. Монах стоит в седом плаще. Он хлеб ломает — и даёт Тому, кто пал на этом месте. (Финальный припев — тихо, затухая) У врат обители святой Остались хлеб и след ладони. И кто-то встал — уже не той, А новой жизнью, на погосте. И звон плывёт над тишиной, Как будто не было страданья, Лишь хлеб, разломленный рукой, Да свет людского состраданья.