37

Где-то там, в черто́гах подсозна́нья, В са́мых та́йных глуби́нах серде́ц, Заро́дышем ожИ́ло осозна́нье, Что ско́ро во́льностям коне́ц... Три́дцать седьмо́й узна́ли по похо́дке, По скри́пу неразно́шенных сапо́г, И нет спасе́нья в та́ба́ке́ и в во́дке От предчу́вствий недо́брых и снов... Броса́емся в отча́янье к гада́лкам, Опо́мнившись, зама́ливаем грех, Но э́то вы́глядит ничто́жно жа́лко, Не возыме́ют э́ти де́йствия успе́х... И в сро́чном обяза́тельном поря́дке, На ра́вных с иностра́нным языко́м, Эзо́пов у́чим, и на нем веде́м тетра́дки, Передае́м друг-дру́гу их тайко́м... Мы ощуща́ем чу́ткими ноздря́ми, Запа́хло в во́здухе «Герцегови́ной Флор», И го́лос понижа́ем мы с друзья́ми, Когда́ на ку́хне затева́ем разгово́р... По ко́же уж прохо́дятся моро́зцем Ветра́, слете́вшись из далё́кой Колымы́... Реда́ктор смо́трит му́дрым го́рцем И кра́сной па́стой чё́ркает стихи́... Всё стро́же вну́тренний мой це́нзор, Всё ти́ше го́лос мой, рука́ слабе́й, Мере́щится, что по́дпись — ве́нзель Поста́вит мне како́й-ни́будь из палаче́й...