37 й

Где́-то там, в черто́гах подсозна́нья, В са́мых та́йных глуби́нах серде́ц, Заро́дышем ожи́ло осозна́нье, Что ско́ро во́льностям коне́ц... Три́дцать седьмо́й узна́ли по похо́дке, По скри́пу неразношенных сапо́г, И нет спасе́нья в табаке́ и в во́дке От предчу́вствий недо́брых и снов... Броса́емся в отча́янье к гада́лкам, Опо́мнившись, зама́ливаем грех, Но э́то вы́глядит ничто́жно жа́лко, Не возыме́ют э́ти де́йствия успе́х... И в сро́чном обяза́тельном поря́дке, На ра́вных с иностра́нным языко́м, Эзо́пов у́чим, и на нем ведём тетра́дки, Передаём друг-дру́гу их тайко́м... Мы ощуща́ем чу́ткими ноздря́ми, Запа́хло в во́здухе «Герцегови́ной Флор», И го́лос понижа́ем мы с друзья́ми, Когда́ на ку́хне затева́ем разгово́р... По ко́же уж прохо́дится моро́зцем Ве́тра, слете́вшись из далёкой Колымы́... Реда́ктор смо́трит му́дрым го́рцем И кра́сной па́стой чёркает стихи́... Всё стро́же вну́тренний мой це́нзор, Всё ти́ше го́лос мой, рука́ слабе́й, Мере́щится, что по́дпись — ве́нзель Поста́вит мне како́й-нибу́дь из палаче́й...