Ты — воин

аккуратно и внятно. Все её «друзья» испарились, как капли бензина на солнце, Оставив её тет-а-тет с пересохшим колодцем. Но когда у тебя отнимают последнее право на выдох, Ты находишь лазейку в закрытых, проржавленных выходах. Ей не нужен ваш жалости грош, её гордость — как щит Ахиллеса, Она выйдет живой из заросшего черного леса. Пусть удушливый смог мегаполиса горло сжимает, Тот, кто вырос на дне — архитектонику неба прекрасно понимает. Это Pax Romana внутри, где руины становятся храмом, Она лечит себя не бинтами, а выжженным шрамом. И пока этот Вавилон празднует мнимый триумф над её головой, Она молча идет на свой главный, финальный, решающий бой. Пусть крошится бетон, и земля уходит из-под ног, Ты сдаешь этот экстерном, самый проклятый урок. В эпицентре циклона, где плавится сталь и гранит, Твой затерянный компас безумное солнце хранит. Они ждут твоих слез, они курят в партере, пророча финал, Но не знают, какой монолит этот шторм в тебе выковал и воспитал. Сквозь кромешную тьму, сквозь предательство, копоть и бред — Ты прорубишь свой путь. Там, на выходе — выжженный, истинный свет. И когда они спишут тебя со счетов, как ненужный балласт... Когда каждый, кто клялся в любви, без раздумий продаст... Посмотри в зеркала. Там не жертва, там — новый рассвет. Нас ломали сто раз, но у них механизмов для этого нет. Для этого нет! Сквозь тернии... К чертовым звездам. Ей говорили — поздно. Но этот Элизиум... Будет построен. Слышишь? Ты больше не жертва. Ты — воин