Зверобой и Рыжая

При пе́рвом знако́мстве он представля́лся как Зверобо́й, Потому́ что в его́ силка́х люба́я дичь могла́ обесси́лить. Му́жчины за честь почита́ли назва́ть его́: «Брат мой!» А де́вы при нём не могли́ вожделе́нье в себе́ переси́лить… Ре́дкий сме́льчак реша́лся ему́ пря́мо смотре́ть в глаза́, Языка́стые сплетники́ о нём распу́скали не добрый слух, Мол, во взгля́де его́ до сих пор пламене́ют и́скорки от костра́, На кото́ром сожгли́ его́ мать и други́х сатани́нских слуг… Зверобо́й э́ти сплетни́ отри́нул и в се́рдце своё́ не впуска́л, Ве́лесу гро́зному пе́л «Аллилу́йя» у́тром и пе́ред сном. Про́чих язы́ческих и́долов ничу́ть не ме́ньше он почита́л, Свято́ ве́руя, что они́ указу́ют ему́ и́стинно ве́рный путь! Соплеме́нники зна́ли: Зверобо́й нра́вом крут, а душо́ю чёрств, О любви́ пе́сен он не поёт и цвето́в де́вушкам не да́рит, Но однажды́ привёл он деви́цу ры́жее, чем ли́сий хвост, И проси́л, чтоб Волхвы́ их супру́жеской па́рой назва́ли… Распрекра́сной была́ э́та чёртова́ де́вка! Ни дать ни взять! Но старейши́н всё ж не прельсти́ла свое́й красото́й. Сказа́ли они́: «Из свое́й общи́ны жену́ на́добно выбира́ть! А э́та пусть наза́д ка́тится в лес непрогля́дный свой…» Не послу́шал их де́рзкий охо́тник, недобро́ сказа́л в отве́т: «Я люблю́ её́! И тепе́рь её́ лес мне миле́е, чем о́тчий дом!» И ушли́ они́. Страстя́м преда́лись, пока́ не наста́л рассве́т! А у́тром она́ принялась игло́й дикобра́за свой зашива́ть подо́л…